Автор сенсационного открытия Вера ФЕФЕЛОВА презентует монографию «Предками якутов были арийцы»

SakhaLife.ru

Впрочем, не ей первой. Такой чести был ранее удостоен Иван СТЕПАНОВ. 15 апреля в Государственном театре оперы и балета им. Суорууна Омоллоона состоялась торжественная церемония открытия бюста народной артистки СССР, академика, профессора ВШМ имени В. А. Босикова, лауреата Государственных премий РСФСР имени М. И. Глинки, ЯАССР имени П. А. Ойунского Анегины Егоровны ИЛЬИНОЙ-ДМИТРИЕВОЙ. На церемонию собрались артисты оперы, известные академики, общественные деятели, представители массовой информации, близкие и друзья Анегины Егоровны. Закрытый белой атласной тканью бюст волновал и интриговал публику. Ведущий мероприятия заслуженный деятель искусств РС(Я), отличник культуры РС(Я), заведующий PR- службой Оперного театра Якутии и «Музыкальным салоном имени М. М. Слепцова» Валерий ШАДРИН открыл церемонию теплыми словами о певице и людях, благодаря которым состоялся этот исторический момент: «Сотни километров прошел Гаврил Гаврильевич МЕСТНИКОВ, много сил вложил, чтобы установить бюсты наших великих певцов. Первым стал бюст Ивана Прокопьевича СТЕПАНОВА. Теперь в театре будет и бюст нашей дорогой Анегины Егоровны. Создал образ оперной певицы известный скульптор-монументалист, национальное достояние Якутии Егор Петрович ОГОТОЕВ». Валерий Шадрин дал слово экс-директору ГТОиБ Гаврилу Местникову и скульптору Егору Оготоеву. Они рассказали об истории этого проекта. Затем последовало торжественное разрезание символической ленты, и перед взглядами собравшихся предстал белоснежный бюст оперной певицы. Поздравили гостей и Анегину Егоровну своими номерами солисты якутской оперы: ученица Анегины Ильиной-Дмитриевой Мария ИВАНОВА, заслуженная артистка РС (Я) Феодосия ШАХУРДИНА, заслуженный артист РС (Я) Григорий ПЕТРОВ, лауреат международных конкурсов и родной племянник Егора Оготоева — Егор КОЛОДЕЗНИКОВ. Партию фортепиано исполнила отличник культуры РС (Я), лауреат и дипломант международного и Всероссийских конкурсов, старший концертмейстер Оперного театра Якутии Наталья ШАДРИНА. Анегина Егоровна Ильина-Дмитриева искренне поблагодарила всех, кто способствовал созданию проекта. «Я никогда и не думала, не ожидала и не намекала на такое. Но кажется, всем очень понравилась скульптура», — смеялась певица. Действительно, бюст, сделанный большим мастером Оготоевым, вызывает восхищение. Одухотворенное лицо, ясный выразительный взгляд создают такое впечатление, что мы почти можем слышать как нежно и вдохновенно поет прототип — Анегина Егоровна. Она рассказала, какое глубокое впечатление произвело на нее общение с Егор Петровичем и его супругой Светланой Алексеевной, парой очень дружной и творческой. Гостей церемонии ждал сюрприз! Анегина Егоровна спела, и в припеве к ней присоединялись коллеги — оперные певцы. «Коллектив театра — одна большая дружная семья. Я счастлива, что работаю с такими прекрасными людьми», — растрогалась народная артистка СССР.

Источник: Саргылана ЯКОВЛЕВА.

Оправданная жестокость. Почему партизаны не расстреливали нацистских полицаев

11 апреля 2015 года 15:45 | Виталий Карюков Текст Фото Видео Оправданная жестокость Почему партизаны не расстреливали нацистских полицаев Тема: 70 лет Победы Анатолий Тасминский по крупицам собирает информацию о партизанском движении. В Белоруссии воевал в должности комиссара отряда его отец, Иосиф Тасминский. Об этом-то формировании и пишет в своей книге «Отряд» полковник в отставке Анатолий Тасминский. «Нет на них патронов. Заколоть!» На снимке: Анатолий Тасминский, 1987 г./ Фото автора «СП»: - Анатолий Иосифович, удалось ли вам в «Отряде» донести до читателя всю правду о войне? - Да, я отдавал себе отчет, что писать надо только о том, что действительно имело место. И потому за основу брал только то, что подтверждалось перекрестьем воспоминаний ветеранов Отряда и документами партизанского отдела Национального архива Республики Беларусь. При встречах ни один из ветеранов не упрекнул меня в том, что в книге есть домыслы или неправда. Наоборот, все отмечали: в книге только правда, чем я очень горжусь. Буду откровенным, неточности – были. На них мне указал один из ветеранов – Герой Советского Союза Виктор Ильич Ливенцев, бывший в «то» время сначала подпольщиком, потом командиром отряда, а затем и командиром большой партизанской бригады. Так, в «таком-то бою» из пушки по позициям врага, блокировавшего партизан, стрелял именно он, Ливенцев, у меня же назван другой человек. Но ветеран тут же успокоил меня: «Не переживайте. Уж у меня в этом отношении опыт есть! Сколько раз бывало: в бою идем с товарищем рядом, а после, вспоминая перипетии боя, не можем согласиться друг с другом в описании отдельных эпизодов – каждый по-своему рассказывает! Ну, а если минуло с тех пор десятки лет… Чего уж там… Важно, что у вас в книге поданы правдиво схемы боёв, точны даты. Что ещё? У вас почему-то бойцы-партизаны часто обращаются к командному составу по имени отчеству, а то и просто по имени. Нет, у нас было одно – «командир!». «СП»: - Что вас, писавшего книгу по многочисленным воспоминаниям самих партизан, поразило больше всего в их рассказах? - Многое. Например, партизаны порой вынуждены были сидеть на голодном пайке – не только в прямом смысле, но и в плане боеприпасов, стараясь, как только это было возможным, экономить патроны. И по этой причине возникали (тоже вынужденно!) разные ситуации… Перед очередным выходом на задание, бойцы получали строгий инструктаж – экономить патроны и боеприпасы. Патроны выдавались поштучно – чуть ли не под расписку. А это значит, что на обычный (даже не затяжной) бой их просто могло не хватить. Подкараулили, атаковали немцев или полицаев, внесли панику в их ряды, перебили, пока они не опомнились, кого-то взяли в плен, собрали документы, трофейное оружие и боеприпасы – и так же внезапно растворились в лесу. А там уже пусть оккупанты поднимают тревогу и прочесывают район – партизан в нем уже и след простыл. Любая же затяжная перестрелка вела только к полному расходованию запаса патронов и к трагическим последствиям. Ведь безоружный партизан – уже не воин. А далее… Представьте, что бой закончился, бойцы прибыли в расположение отряда и привели с собой пленных полицаев и фашистов. Что с ними делать? Как правило – расстрел! Но бывает и так, что даже на расстрел полицаев и карателей патронов жаль – еще в бою пригодятся. И тогда следует решительное командирское: «Да только жаль на эту сволочь патронов. Заколоть!». И – закалывали. На снимке: Анатолий Тасминский, 2007 г./ Фото автора Как крысы в бочке Всякое бывало. Однажды из-за отсутствия патронов были заколоты четверо фашистских приспешников, которых должны были расстрелять. Об этой истории поведал мне старик ветеран-партизан Федор Дмитриевич Савончик. После очередной удачной операции партизаны вернулись на базу и доставили пленных из числа полицаев. Некоторые бойцы были специально внедрены в ряды предателей с целью координации действий основных сил партизан – они, сняв ненавистные мундиры, снова влились в состав отряда. Кого-то из тех, кого силой и принуждением заставили служить полиции, просто распустили по домам. Да и как их было наказывать – это были или совсем уж старики, или зеленые подростки. А вот с теми, кто добровольно пошел в полицию и измывался над своими же соотечественниками, разговор был совсем другой и короткий – расстрел. Таких оказалось четверо. Но патронов-то лишних нет. И снова встал вопрос о вынужденном приведении приговора в исполнение с помощью штыка. «Кто будет колоть?», – обращается командир к строю бойцов. «Я! – делает шаг вперед один из партизан, Селезнев, – я выполню ваш приказ!» Много горя и боли доставили бойцу и его семье изверги из полиции – пришло время расплаты. «А ну ложись!», – командует он одному приговоренному. Следуют несколько страшных чмокающе-хрустящих удара, и полицай готов. Участь остальных такова же – боец расправился с ними с помощью штыка. «СП»: - Да, суровая партизанская реальность… - Вообще, были случаи, когда партизаны предоставляли страшную роль палачей самим полицаям. Как это было в операции марта 1943 года. Партизанам тогда в посёлке Глуша удалось захватить казарму полицаев. Взяли всех – а их было двадцать три – фашистских прихвостней, и, не поднимая шума, повели в лес (сначала ползком, пока не выбрались за поселок, а выбрались – в колонну по два). По пути выяснилось, что у одного из предателей есть «кровник» среди партизан – Федор Злобин: некоторое время назад тот полицай убил близкого товарища Фёдора – Никиту Храпко, присвоив именное оружие убитого и кожаную куртку. Подойдя к предателям мимо зазевавшегося караульного, Злобин зарезал убийцу длинным ножом – отомстил за лучшего друга. А вот что дальше было… Под покровом ночи строй партизан ничего не нарушало – они с пленниками направлялись на базу без проблем. Но, как только забрезжил рассвет, колонну партизанскую стали преследовать отдельные самолеты врага: взрывы бомб заставляли колонну бросаться из стороны в сторону. Возникла угроза: полицаи могут разбежаться. На всякий случай загнали предателей в небольшой дровяной сарайчик в деревушке, попавшейся на пути. Заперли их там, и стали раздумывать: «Не слишком ли много риска – вести полицаев на базу. Одно точное попадание бомбы – и погибнем все, и мы, и полицаи… А ведь на базе отряда их, полицаев, точно ждет расстрел… Нашли выход, такой: пусть эти прихвостни немецкие сами себя и казнят! Здесь и сейчас! «Вас слишком много – нам столько не нужно, – объявил командир партизанского караула. – В лагерь с нами пойдет лишь половина. Вот и разберитесь сами с собой, кто пойдет дальше, а кто останется здесь – поленьев в сарае для этого хватит»… И через тонкие доски дровяного сарая было слышно, как уничтожают друг друга полицаи. Дальше оставалось добить оставшихся в живых – участь их все равно была решена. Но это не было стремлением поглумиться или проявлением нездорового садизма. Жестокость эта вынуждалась обстоятельствами… У партизан просто не было другого выбора. Цена отряда – гибель ребенка «СП»: - Каратели, наверное, не раз пытались уничтожить отряд? - Конечно, они предпринимали такие попытки. Был трагический случай, связанный с этим. Отец мой часто о нем вспоминал! Так, летом 1942 фашисты окружили партизан, загнав их на остров посреди болота. Был только один выход: уйти под покровом ночи по броду (гати) за проводником след в след. Само собой разумеется, обоз бросили там же, на острове. С наступлением темноты пошли гуськом один за другим, касаясь впереди идущего, чтобы не уйти в сторону от гати. Среди идущих – муж и его жена с грудным ребенком. В какой-то момент женщина поняла, что грудничок сейчас, в самый неподходящий момент, заплачет. Чтобы этого не произошло, она прижала его к груди в надежде, что запах материнского молока поможет ему успокоиться. Ведь если ребенок заплачет, немцы тут же поймут, в чем дело – и тогда отряд будет погибнет. Вот мать еще сильней прижала грудничка: «Потерпи, родненький, еще чуть-чуть, сейчас… Ну еще, еще потерпи… ». А ребенок как будто понимал, что нужна тишина – ни звука! Отряд благополучно вышел из фашистского кольца. Наконец, командир отдал распоряжение о привале. И тут мать поняла: ребенок не уснул… он мёртв. Задохнулся, плотно и долго прижатый к материнской груди. Подарки от бобруйского гестапо «СП»: - Не засылали в партизанский отряд шпионов, предателей и прочих «гостей»? - Было и такое. Весной 1943 года в лагерь вдруг прикатил грузовик, груженый разным добром – сигаретами, рафинадом, спиртным. В кабине – двое немцев в годах, одетых в офицерскую форму. Груз сопровождали, в кузове, две женщины, а всю эту компанию, соответственно, – партизанские разведчики, перехватившие машину на подъезде к базе. Немцы назвались антифашистами, которым в кои-то веки, улучив подходящий момент, удалось перебежать на нашу сторону, угнав еще и грузовик с товаром. Ну, что ж, решило командование, последователям Тельмана место в отряде найдется. И лишь у отрядного контрразведчика Виноградова вся эта история вызвала подозрения. «Антифашистов» устроили в землянке и дали полную свободу передвижений по территории отряда, чем они и воспользовались, осматривая «достопримечательности» в расположении лагеря: недостроенную мельницу, оружейную мастерскую, в которой партизанские кулибины мастерили много чего и даже самодельные автоматы. Заглянули и в мастерскую Молоковича, который однажды подобрался к сбитому немецкому самолету и демонтировал с него все алюминиевые части. А из них, расплавив алюминий в немецких касках, отливал столовые ложки. Немцы-«гости» ходили, осматривали и как будто запоминали расположение землянок, кухни, мастерских и прочих сооружений в лагере. А партизаны – в свою очередь – присматривались к «тельмановцам». Партизанский чекист Виноградов наконец решил действовать. Первым делом он пришел к выводу, что необходимо произвести тщательный обыск прибывших. А так как наименьшие подозрения, по логике, вызывают женщины, с них и решено было начать. Поручение обыскать их было дано Марии Болбас и Марии Масюк. И обыск принес ошеломляющие результаты: женщины-«гости» прятали на себе ампулы с ядом. Для дальнейшего разбирательства немцев отправили в спецотряд НКВД: там было несколько настоящих немецких антифашистов. Они-то и разоблачили лже-тельмановцев. Выяснилось, что основной целью «гостей» было отравить руководство партизанского отряда, подсыпав яд им в еду. И вся эта коварная операция была задумана и разработана спецами из бобруйского гестапо. Снимок в открытие статьи: партизаны вновь организованного отряда получают оружие/ Фото: Георгия Петрусова /ТАСС/а Читайте далее: http://svpressa.ru/society/article/117684/