Информация о материале

Автор: Пресс-служба Якутского рескома КПРФ

Категория: Комсомол

Создано: 16 февраля 2015

Очередной комсомольский пикет в защиту Бессонова

Комсомольцы Якутии сегодня, 12 февраля, вышли на пикет в защиту депутата Госдумы Владимира Бессонова. «Мы уже третий день выходим на площадь Ленина в Якутске и выражаем свой протест против преследования депутата-коммуниста, — говорит первый секретарь Якутского рескома комсомола Дмитрий Шарипов. — Комсомольцы впервые провели трехдневный пикет».

— Наша цель — как можно больше якутян должны узнать о нашем пикете, — говорит комсомолка Наталия Стручкова. — Акцию протеста осветили многие СМИ республики и люди узнали, что уголовное дело в отношении Владимира Бессонова сфабриковано. Руки прочь от коммуниста Владимира Бессонова!

Иллюстрации к материалу:

Информация о материале

Автор: Пресс-служба Якутского рескома КПРФ

Категория: Комсомол

Создано: 16 февраля 2015

АКЦИЯ ПРОТЕСТА

Комсомол Якутии: "Нет — расправе над Бессоновым!"

Комсомольцы Якутии, несмотря на 40-градусный мороз, сегодня, 10 февраля, вышли на пикет.

Они выразили несогласие и протест против депутатов-единороссов Госдумы, которые отдали под суд депутата-коммуниста Владимира Бессонова за “неправильный” митинг в Ростове-на-Дону три года назад.

Коммунистам не хватило пяти голосов, чтобы это решение не прошло. Не все 238 единороссов были “за”, только 230. И все же партийный приказ взял верх над законом. Это называется судить по понятиям. Если депутатов можно судить по понятиям, что тогда может добиться простой гражданин?

Комсомольцы потребовали немедленно прекратить уголовное дело в отношении Владимира Бессонова. Они призвали общественность выразить категорический протест против преследования народного избранника.

Нет политическим расправам!

Денис САКАНОВ, секретарь Якутского рескома ЛКСМ РФ.

Информация о материале

Автор: Пресс-служба Якутского рескома КПРФ

Категория: В Якутии

Создано: 16 февраля 2015

Людям важно, что их родственников помнят...

Страницы, опаленные войной...

У меня хранится дневник участника Великой Отечественной войны Петра ИВАНОВА. Я чувствую себя бесконечно виноватой, что из-за нехватки времени до сих пор не могу оформить его в виде книги. Надеюсь, до весны, к 70-летию Великой Победы, справлюсь с этой ответственнейшей задачей.

Петр Осипович был призван в ряды Советской Армии в разгар войны — 27 июля 1942 года. В составе 466-й и 131-й стрелковых Гвардейских дивизий он сражался в самом пекле войны — в обороне Ленинграда, освобождал Прибалтику от фашистского ига и т.д. Дважды ранен, один раз контужен. Всего отважный якутский воин пробыл на войне 828 дней. Его уволили в запас по тяжелому ранению только в ноябре 1945 года.

Помню, как Петр Осипович часто приходил к нам, ребятишкам, в школу, тяжело прихрамывая, но никогда не рассказывал страшные военные истории… Говорил в целом, что война — это очень плохо и нам надо хорошо учиться, чтобы, став взрослыми, берегли мир.

Однажды, когда я уже работала в комсомоле, он принес мне маленькие картонные нашивки от своих орденов, закрашенные красным карандашом (оказывается, во время войны именно их выдавали в качестве боевых наград) и личные дневники военных лет…

Только прочитав их, поняла, что он не рассказывал нам о подробностях войны, чтобы, наверное, лишний раз не травмировать себя, в очередной раз, пропуская через себя все ужасы пережитого. Ведь вернувшись с войны, многие солдаты еще долго, чуть что, сразу хватались за ножи, до того сильно была нарушена психика…

Я был призван в ряды Советской Армии 23 июля 1942 года из колхоза имени Чернышевского наслега Кыргыдай Вилюйского района.

В фарватере Вилюя бросили якоря четыре деревянные баржи, в одной из которых находились мы, вилюйцы, в остальных —  парни из Сунтара, Нюрбы и Верхневилюйска. Нас держали отдельно по районам, не давая ни малейшей возможности для встречи. Военный, кажется, по фамилии Андросов, строго следил за нами. Кроме того, по обеим сторонам реки то и дело сновали милиционеры на лошадях.

Сейчас, по истечении времени, думается, что они, наверное, боялись дезертирства. Но тогда мысль о побеге, по крайней мере, мне не приходила.

Стоял ясный солнечный день. Парни, не обращая внимания ни на что, взявшись за руки, кружились в священном осуохае, повторяя слова за запевалой, который просил духов Айыы сохранить их жизни в страшной войне. Многие, видимо, нутром чувствовали, что кружат в танце по ходу солнца в последний раз...

Здесь, на многолюдной барже, наткнулся на своего брата, призванного из наслега Дьооку. У него узнал о троих дьоокунцах, совершивших побег в районе южного верховья реки.

“Они,  необычайно проворный Афанасий Дмитриев — Мачаас (все якуты раньше имели прозвища), Григорий Васильевич Григорьев — Махчаха и Егор Степанов — Босхон Дьогуор, и мне предлагали сбежать, но я отказался, боясь, что достанется близким. Так что надо ехать, куда направляют”, — сказал брат.

И у нас в Кыргыдае были шустрые малые, но никто не дезертировал. Мы отплыли из г. Вилюйска на пароходе с восходом солнца.

В эти необычайно горькие минуты расставания с родной землей сердце невольно сжалось от ноющей боли, ведь неизвестно, вернусь ли обратно или где сгину в безвестности…

В Якутске прошли комиссию. Пробыв здесь три дня, пешком добрались до Даркылахской пристани.

Не помню сколько дней проплыв на пароходе “Ленин” вверх по течению Лены, прибыли в Усть-Кут. В этом городе мы встретили своих земляков, призванных на фронт еще в 1941 году, а теперь из-за ранения возвращающихся домой.

Вокруг них — кыргыдайца Гаврила Николаева — Ночуура, раненного в левую руку, и незнакомого верхневилюйца, получившего ранение в ногу, — образовалась толпа, ведь всем хотелось воочию увидеть и расспросить их, счастливчиков, спасшихся из пекла войны. Но нас, “зеленых”, и близко не подпустили к ним.

В Усть-Куте нас не стали долго задерживать. Сутки или более пришлось потрястись на грузовых автомашинах, а потом устроили на ночлег в Саянске. Из Саянска на пароходе “Карл Маркс” проплыли по Ангаре до Иркутска. Здесь, в речном порту, опять натолкнулись на земляков — на этот раз на верхневилюйцев Докторова — Быгырдьаан и Омукчанова.

Нас доставили на железнодорожный вокзал и в течение двух суток заставили перетаскивать из сарая в склад белье, оставленное призывниками 1941 года. На третий день нас, плотно запихав, как спички, в товарные вагоны, направили на юг. Проезжая мимо бесчисленного множества городов и сел, иногда видели женщин, махающих нам белыми платками, видимо, они косили сено на обочине дорог.

Я уже начал было терять счет времени, как в один прекрасный день нас высадили на станции под странным названием Чебаркуль (видимо, татарское слово), что в Челябинской области.

Мы, якутяне, пока все держимся вместе. Прошли от станции еще 8 — 9 верст, нас остановили возле небольшого озера недалеко от красивейшей березовой рощи. На новом месте нас сразу выстроили и быстро распределили по разным группам: коммунисты, комсомольцы, беспартийные, в том числе незнающие русского языка. В этой кутерьме потерял брата Василия Осиповича Иванова и других родственников. К сожалению, нам больше не суждено было свидеться.

Я остался с несколькими якутянами, не владеющими русским. Но и нам долго не пришлось держаться вместе, так как вскоре кого забрали в группу лыжных десантников, кого в конный отряд.

Из колхоза имени Чернышевского нас вначале было трое, но я и не заметил, кого куда распределили. В конечном счете Григорий Николаев из Баппагая, Гаврил Николаев — Таба харах и я (кстати, с последним мы с одного наслега) оказались в группе с представителями разных национальностей.

Здесь, на новом месте, нас ждала адская работа и скудная еда. Народу — тьма тьмущая, или как якуты говорят, как деревья в густом черном лесу. И, видимо, всех нас кормили в одном месте. Еду выдавали три раза в день, и все три раза выстраивалась огромная очередь. А на кормешку каждой группе отводилось всего по пять минут. Выжидая очередь за супом — вернее, водицей с зеленой капустой, мучились от изнуряющей жары и голода.

Жили в до того длиннющей землянке, что трудно было всю ее охватить одним взором. У нее двери выходили в трех разных местах. Спали на двуъярусных кроватях.

Наш фронт работы — таскаем на себе бревна с 5 — 6-верстной дали, роем землянки, готовим маскировочные противотанковые рвы, поднимаем целину. Всю эту тяжелую работу выполняем вручную с раннего утра до поздней ночи. Во время коротких передышек учат огневой стрельбе.

Грязная трудоемкая работа, жуткий голод вскоре дали о себе знать — мы все завшивели. Эти кровососущие паразиты, без преувеличения, буквально сыпались на нас с верхних ярусов кровати. Горячую воду, естественно, днем с огнем не найдешь.

Каждое утро нас, как скот, гоняют к озеру за 3 — 4 версты от места стоянки. Там мы купаемся и утоляем жажду. Людей — видимо-невидимо! Так много в природе разве только дикие олени собираются. И самое удивительное — ни одного знакомого лица не встретишь! Да и, честно говоря, нет возможности кого-либо высматривать: все делаем впопыхах, под громкую команду.

На 25-й день нас на работу не вывели. Сидели по ротам, выжидая неизвестно что. После обеда, наконец-то, поменяли место дислокации.

Переночевав под открытым небом, наутро дали искупаться в озере и всем выдали новое солдатское обмундирование. Каждый из нас, связав свою старую одежонку в тугой узел, прикрепил к нему домашний адрес и сложил в общую кучу. Нам сказали, что эти вещи отправят по адресатам домой.

В этот же день нам выдали боевое снаряжение: винтовку, противогаз, патроны, лопату, гранату, котелок, одним словом, достаточно тяжелый груз для тощего человека.

Здесь, оказывается, достаточно много якутов. О, как я обрадовался, встретив парня из своего колхоза Илью Ивановича Буслаева и двоюродного брата Кузьму! Брат крепко обнял меня и, целуя сквозь слезы, куда попало, успел прошептать: “Обязательно возвратись домой живым!” Но разве дадут поговорить! Тут же под крики команд они побежали дальше. Это была моя последняя встреча с Кузьмой…

На следующий день перед строем дали военную присягу: один боец читает, а все остальные за ним повторяем.

Затем из чего-то ярко-желтого развели в миске дымокур и нас трижды пропустили сквозь густой дым. Запах был ужасно едким, от дыма першило в глазах и горле. Так закончился еще один суматошный день. В лесу мы, скрючившись и тесно прижавшись друг к другу, как собачонки, уснули прямо на сырой холодной земле (естественно, каждый, держась за свой взвод и отделение).

Наутро после завтрака пролетел слух, что сегодня на поверку приезжает генерал армии. Мы устроились на широком поле возле опушки леса. Столько много народу я никогда не видел. Это, наверное, можно сравнить только с огромным черным облаком. Выжидая поверку, целый день не могли найти себе места.

Поздно вечером нас наконец-то выстроили. Перед строем, не промолвив ни единого слова, прошлись несколько генералов. Строй распустили только после того, как они исчезли из виду. Нас повели в другое место и раздали по нескольку ломтиков сухарей. И опять улеглись спать.

Только начали дремать под откуда-то издалека раздающуюся маршевую музыку, кажется, со стороны поляны, где дислоцировались утром, как в кромешной тьме объявили тревогу. Спешно выстроив, повели в сторону прежней станции.

Впереди вереницей тянутся люди. Я держусь рядом с земляками Гаврилом и Григорием Николаевыми.

На рассвете пришли на железнодорожную станцию. Место стоянки нам определили возле груды мешков, в сумраке я их принял за скирдованные стога сена. Когда окончательно рассвело, присмотревшись, определили содержимое мешков. Это оказались сухари.

Тут нас долго задерживать не стали. Снова, тесно погрузив в товарные вагоны, отправили в путь. По дороге стали гадать: куда ж это мы едем? Кто говорит на Дальний Восток, кто — в Сталинград. Кто его знает, куда нас направили?

В течение трех суток нас ни разу не кормили. Прошло еще несколько часов, и поезд, наконец, остановился. Всем раздали по два сухарика, горячей пищи и в помине не видно. Погрызли скудную еду и опять тронулись в путь.

Неизвестно сколько еще прошло дней и ночей — счет во времени потерял давным-давно, как однажды утром поезд остановился, разрываясь от пронзительных гудков. Вдруг землю в буквальном смысле затрясло от гула самолетов и разрыва снарядов. Через мгновенье раздвинули двери вагонов, и раздалась команда: “Всем — в лес!”

Под душераздирающие вопли умирающих, грохот, разрывающихся то там, то тут снарядов, гудение летающих над нами самолетов (потом только узнали, что вражеские) мы рысью бросились в заросли тальника, так и не поняв, что стало с нашим поездом.

Долго и трудно пробирались через лесные чащобы. Остановили только тогда, когда все изнемогли от усталости. Вездесущие поведали, что идем по направлению в Ленинград, что сейчас находимся недалеко от знаменитого озера Ладога. Курить, тем более разжигать костры запретили.

Раздали по нескольку ломтиков сухарей. Ужасно хочется пить, но воды поблизости не видно. Увидев, как один парень несет полный котелок воды, попытался мимикой расспросить, где он взял воду, ведь я ни слова не знал по-русски.

“Далуоха”, — ответил он. Но, так и не поняв, что он сказал, пошел по его следам, оставленным на песке. Пройдя приличное расстояние, в конце концов наткнулся на нужное место. Оказывается, воду выкачивают из-под земли, предварительно выкопав для этого глубокую яму. Напившись живительной водицы, набрал ее в котелок и во фляжку. Смысл послышавшегося слова “далуоха” (“далеко”) наконец-то стал ясен.

На стане пролежали до темноты. Меня поразило обилие ящериц в этой местности — высовываются то там, то тут. Русским, как говорится, “до лампочки”, наоборот, играются с ними. Разве только сибиряк Панов, как я, брезгует пресмыкающимися. Вдвоем, расчистив землю ладонями, чуток полежим, затем опять повторяем эту процедуру.

В полночь нас опять подняли по тревоге. И мы, пробежав по команде довольно-таки большое расстояние, наткнулись на огромное озеро. Позже узнал, что эта и была Ладога. Во тьме ярко сияли переливчатым светом сигнальные ракеты. Пробежав через длиннющий мост, стали на ходу запрыгивать на борт еще не успевшего причалить корабля. Его внутреннее убранство полностью металлическое, поэтому все время скользишь. Несмотря на неприятное ощущение леденящего холода, улеглись на пол.

Под утро переправились через озеро. С корабля, не дав передохнуть, сразу же пустились в лес. Спускаясь с трапа, заметил, что наиболее проворные солдаты на ходу хватают рыбу из бочек и наполняют котелок какой-то крупой из мешков, складированных на берегу прямо под отрытым небом. И я лыком не шит — успел набрать в котелок крупу, напоминающую икру карася, и прихватил одну рыбешку.

К месту привала шли очень долго. Наконец в глуби леса увидели множество еловых шалашей. Нашему взводу выделили один из этих шалашей.

Продолжение следует.

Дневник читала

Галина МОХНАЧЕВСКАЯ.

Информация о материале

Автор: Пресс-служба Якутского рескома КПРФ

Категория: Комсомол

Создано: 16 февраля 2015

Комсомол Якутии: "Знамя нашей Победы!"

Стартовал проект КПРФ “Знамя нашей Победы”. Тула — первый из девяти городов-героев, в которых стартовали уроки Просветительского проекта “Знамя нашей Победы”. Эта программа — особе звено в ряду важных патриотических мероприятий, приуроченных к 70-летию Победы. Скоро уроки проекта начнутся в школах ещё восьми городов-героев. А благодаря активной поддержке лидера КПРФ Геннадия Зюганова далее уроки пройдут и во всех регионах России, в том числе в 660 школах Якутии. В итоге, по нашим подсчётам, за время проведения проекта будет сделано более 20000 кумачовых знамён, а всего в акции примут участие около 100000 российских школьников. По формату патриотические уроки — это обычное занятие, а по содержанию — целое путешествие во времени. За один академический час ребята знакомятся с историей знаменитого стяга, который бойцы Красной Армии водрузили на купол Рейхстага, слушают рассказы участников боевых действий — ветеранов ВОВ, а также узнают особенности боёв, проходивших в их родном городе. Но самое главное, школьники лично, при помощи трафаретов и специальных средств, создают собственное знамя Победы — точную копию того стяга, который держали в руках бойцы Берест, Егоров и Кантария.

Информация о материале

Автор: Пресс-служба Якутского рескома КПРФ

Категория: Комсомол

Создано: 16 февраля 2015

Комсомол Якутии и языковые курсы

Комсомольцы Якутского рескома ЛКСМ продолжают удивлять. Не так давно после открытия магазина по продаже сувениров с советской символикой, ребята открыли клуб для изучения языков с участием иностранных студентов, аспирантов и преподавателей. Есть возможность напрямую получить знание у носителя языка.

— Эта мысль родилась уже давно, когда работа комсомольской ячейки успешно восстановилась, идею разработал и реализовал наш секретарь по спортивно-массовой работе Саканов Денис, — говорит первый секретарь комсомола Якутии Дмитрий Шарипов.

Клуб создавался с целью скрепить связь с нашими иностранными гостями, повысить уровень культуры и образования жителей Якутии, заниматься изучением культуры и языка других народов, которые, несомненно, пригодятся в будущем.

Как говорится, «Век живи — век учись». Общение с иностранцами вызовет у наших жителей бурю различных эмоций, потому что к нам на Крайний Север довольно редко приезжают гости с далеких стран. Тем более они довольно сильно отличаются от нас и будет очень интересно познакомится и в дальнейшем общаться с иностранцами. Ребята будут обучаться языку, познавать быт других народов. Молодежь может подготовится к экзаменам либо любой желающий может изучить язык, чтобы владеть несколькими языками, что как я считаю очень важным, — говорит Денис Саканов, секретарь по спортивно-массовой работе.

На данный момент Якутский реском комсомола может предложить якутянам изучать такие языки, как английский и испанский, а так же ведется работа над корейским языком.

Занятия проходят в форме «круглого стола». На первых занятиях преподаватель обучает азам своего языка, в дальнейшем обучение проводится в форме беседы.

Записаться на курсы можно по телефону: +79241717536 (WhatsApp) Таким образом, на сегодняшний день комсомол Якутии может предложить достаточно много для самореализации, самосовершенствования и самопознания личности.